Тел.+ 357 95 15 88 55

Пыляев. АЗАРТНЫЕ ИГРЫ В СТАРИНУ


СТАРОЕ ЖИТЬЕ.

Назад | Содержание | Вперед

АЗАРТНЫЕ ИГРЫ В СТАРИНУ.

I

Происхождение карт. — Первая колода карт. — Игра в зернь, тавлеи и шахматы в древности на Руси. — Законы и постановления против азартной игры. — Старинные карточные игры. — Шулера-иностранцы. — Преследование игроков в Екатерининское время. — «Картежные академики». — Ростовщики-менялы.

 

ПРОИСХОЖДЕНИЕ игральных карт теряется в глубокой древности; колыбель игральных карт историки относят к арабам. Существует предание, что карточная игра привезена из страны сарацинов, где именовалась «наиб»; другие утверждают, что карты явились к нам прямо из Индостана и занесены будто бы кочующими цыганами.
В Испании карты носят название «найпес», в Италии — «наиби». Слово «наиби» на арабском языке значит пророк. По другим сказаниям, карты дошли до нас из Китая и изобретены в Небесной империи задолго до Рождества Христова. Если карты пришли к нам из Китая, то должно сознаться, что они на пути очень изменились. Китайские карты вырезывались на дощечках и разрисовывались разными красками. Во Франции карты были в употреблении уже в начале XIII века.
Карты нынешнего вида изобретены или, вернее, усовершенствованы в последней половине XIV столетия. Изобретателем их называют королевского шута и живописца Жакелина Гренгонера. Последний нарисовал три колоды для забавы слабоумного короля Карла VI. Карты эти для игры не были пригодны. На картах Гренгонера, состоявших из фигур, тузов и восьмерки, королевскую корону имел только один бубновый король, изображавший короля Карла VI, все же прочие короли имели короны герцогские. Валеты изображали влиятельных в ту эпоху придворных, дамы — фрейлин королевы, а пиковая дама и в то время была при печальном интересе и имела на голове высокую шапку и над нею корону, а на ногах, вместо пальцев, дьявольские когти; изображала она королеву Изабеллу Баварскую. Карты были нарисованы с большим искусством; Гренгонер получил за них 1500 золотых ефимков1.
Изобретенные Гренгонером карты скоро получили печальную известность: их стали употреблять для азартной игры в Париже, в отеле Нельской башни. Отель этот скоро сделался притоном разврата, мошенничества и страшной адской картежной игры. Очень понятно, что первые игральные карты там не были сделаны Гренгонером, но только по его образцу в Нюренберге и Регенсбурге, художниками этих городов. Первоначально карты служили только для азартной игры, состоявшей в следующем: на карту известной масти ставилась произвольная сумма, и если три или даже четыре карты той же масти непосредственно следовали за первою, то поставленная сумма была выиграна. В 1397 году карты были запрещены как во Франции, так и в Германии.
Самые древнейшие карты: 17 карт тарокко, называемые «картами Карла VI», и карты «тарокко — Висконти», о времени появления которых можно заключить по шестой фигуре, на которой соединены герб названного принца и Беатриче ди Тенда, на которой он женился в 1413 году и которую казнили в 1418 году.
Самая древнейшая колода карт в Париже хранится в публичной библиотеке; она относится к 1390-93 годам. С XV столетия распространилась карточная игра на деньги. В основании карточной игры лежала идея о сражающихся сторонах и первоначально состояла из восьми солдат (2-9 очков), валета (valet), шталмейстера, королевы, дамы и короля. Туз служил знаменем каждого отдела. Карты имели различные названия у разных народов. Во Франции королю, даме и валету давали имена исторические.
В России карты, как и шахматы, зернь и тавлеи, или шашки, были уже известны в XVI столетии. Особенно процветала в эту эпоху зернь. Зернь были небольшие косточки с белою и черною сторонами. Выигрыш определялся тем, какою стороною упадут они, будучи брошены; искусники умели бросать их так, что они падали тою стороною, какою хотелось. Эта игра, как и карты, считалась самым предосудительным препровождением времени, и в каждом наказе воеводам предписывалось наказывать тех, кто будет заниматься ею.
Костомаров говорит, что при царе Алексее Михайловиче жадность к деньгам однажды пересилила эту нравственную боязнь власти; в Сибири в 1667 году зернь и карты отданы были на откуп, но в следующем году правительство устыдилось такого поступка и опять уничтожило откуп и подвергло их преследованию. Допустить эти игры тем более считалось предосудительным, что они были любимым занятием лентяев, гуляк, негодяев, развратных людей, пристанищем которых были корчмы или кабаки, где им для игры отводили тайные кабацкие бани. Эти запрещенные игры особенно были распространены между служащими людьми. Русские распространили употребление их между инородцами Сибири: остяками, татарами и другими, а так как русские играли лучше инородцев, то оставались всегда в выигрыше и приобретали от них дорогие меха.
Карты не были в таком большом употреблении, как зернь, но как забава были допущены даже при дворе; так, при царе Михаиле Федоровиче, для забавы маленькому Алексею Михайловичу с своими сверстниками, куплены были карты. Что касается до шахматов, то эта игра была любимым препровождением времени царей и бояр, да и вообще русские очень любили их в старину, как и тавлеи или шашки. Однако благочестие и эти игры причисляло к такой же бесовщине, как зернь, карты и музыку.
Как игра в зернь или в кости, так и в карты у нас при царе Алексее Михайловиче строго преследовались и, наконец, совсем были запрещены (см. ст. 15 21-й главы Уложения2).
Император Петр Великий никогда сам в карты не играл и картежной игры при дворе своем не терпел. Но есть основание предполагать, что карточные игроки в то время уже действовали. Так, по уставу Петра, в армии и во флоте не дозволялось проигрывать в карты более одного рубля. Петр, впрочем, любил играть в шахматы с своим крестовым священником Хрисаноровым. За искусство выигрывать партию царь прозвал его «поп битка».
В царствование императрицы Анны Иоанновны при дворе входит в моду игра в карты, и любимцы государыни, Бирон и Остерман, играют на крупные суммы с иностранными послами. При дворе в это время сильно царствует разорительная игра в фаро и квинтич. При императрице Елизавете азартные игры не прекращаются: граф Алексей Разумовский почти ежедневно проигрывает большие суммы и в нетрезвом виде даже поколачивает своих партнеров. Щедрый и не дороживший деньгами, он держал у себя в доме большой банк и проигрывал тем, с кем хотел поделиться деньгами. Случалось, что иные из его гостей делились с ним его капиталами без его ведома и выносили деньги полными карманами и шапками.
В петербургском обществе в это время уже существовало много игорных домов, и один из них у Вознесенья, у известной Дрезденши, вел свои обороты открыто.
При Петре III картежная игра не имеет уже той силы; этот государь указом воспрещает играть в фаро, квинтич и в прочие всякого звания азартные игры, а только позволяет употреблять игры в знатных дворянских домах и то не на большие, но на самые малые суммы денег, и не для выигрыша, но единственно для препровождения времени, как-то: в ломбер3, в кадрилию4, в пикет, в контру5 и в памфил6 .
В царствование императрицы Екатерины II входят в моду следующие карточные игры: реcт, вент-эн, кучки, юрдон (самая азартная: от нее происходит имя проюрдонился), гора, макао, штос, три и три, рокамболь, тентере, а-ла-муш и совершенно выходят из моды старинные игры, как: тресет, басет, шнип-шнап-шнур, марьяж, дурачки с пар, дурачки в навалку, дурачки в две карты, ерошки или хрюшки, три листка и семь листов, носки и никитишны.
Екатерина II в Уставе Благочиния (8 апреля 1782 г.) запрещает играть картами или иным чем в игры, основанные единственно на случае или «газартныя», и предлагает администрации следить, чтобы никто не мог: 1) дом свой или нанятой открыть днем или ночью игрокам и ради запрещенной игры; 2) в доме, открытом днем или ночью игрокам и ради запрещенной игры, играть; 3) от запрещенной игры иметь единственное пропитание; 4) купцам, или ремесленникам, или маклерам быть или находиться тут при запрещенной игре, или в той игре записывать, или счет держать, или замечать чем, или способствовать игре, или для той игры носить с собою, или посылать, или в займы дать, или брать, или обещать, или инако прямо, или стороною доставить для той игры золото или серебро, монетою или в деле, или ассигнациями, или медные деньги, или драгоценные каменья в деле или не в деле, или вещи, или иной товар, какого бы звания ни был, или вексель; 5) в игре во всякой употребить воровство — мошенничество.
Замечательно, что в законах против игр в прошлом столетии обозначаемы были поименно игры, признанные запрещенными; потом было прекращено именование их, в том, конечно, убеждении, что игроки могут и простым играм придавать свойства азартных.
Еще ранее этого указа, в 1771 году, указом от 13 октября, воспрещено было платить долги по карточной игре и велено отказывать в уплате денег заимодавцам, ежели заведомо на игру давали оные. В этом указе сказано было, что «отцы и матери детей неотделенных платить за них долгов карточных неповинны» и «данные от сих последних векселя и закладные почитаются недействительными».
Шулеров в Екатерининское время было множество; особенно этой профессией занимались разные иностранцы-авантюристы.
Во время пребывания Екатерины II в городе Могилеве, и даже ранее ее приезда за месяц, этот город уподобился самой многолюдной столице, и здесь, по рассказам современников, на беспрестанных праздниках и балах кипела такая карточная игра, каковой, конечно, ни прежде, ни после в России не бывало.
Один князь Сапега проиграл тогда все свое состояние, равнявшееся многим миллионам. В это время здесь на зеленом поле отличались два далматинца, графы Зановичи. Эти искатели приключений начали свои шулерские подвиги еще в Венеции, и их портреты, за разные мошеннические проделки, были там повешены на виселице рукою палача.
Зановичи позднее были уличены у нас в подделке фальшивых сторублевых ассигнаций, и меньшой Занович был схвачен в Москве у самой заставы; при нем найдено было с лишком 700 000 фальшивых ассигнаций, все сторублевого достоинства. Зановичи долго содержались в Балтийском порту, и во время нападения на этот порт шведов, в 1789 году, по малочисленному гарнизону, братья явились защитниками последнего, где, разумными советами и личной храбростью, оказали большие услуги русским, за что были освобождены и высланы за границу.
Не менее такой известностью крупного шулера пользовался в Екатерининское время некто барон Жерамбо. Он ходил в каком-то фантастическом черном костюме, обшитом серебром; на груди у него была мертвая голова. Он писал латинские стихи и ездил на собаках, но в сущности он был шулер самый ловкий, и если кто-нибудь ему попадался в руки, то выходил проигравшимся до последней рубашки.
Но, несмотря на строгие законы и запрещения, азартная игра в царствование Екатерины II велась даже при дворе, а от двора распространялась и во всех слоях общества. Энгельгардт в своих записках утверждает, что азартные игры хотя были запрещены законом, но правительство на то смотрело сквозь пальцы.
Случалось, однако, что императрица иногда и преследовала игроков. Так, письмом от 7 августа 1795 года к московскому главнокомандующему Измайлову она предписывает: «Коллежских асессоров Иевлева и Малимонова, секунд-майора Роштейна, подпоручика Волжина и секретаря Попова за нечистую игру сослать в уездные города Вологодской и Вятской губерний под присмотр городничих и внеся при том имена их в публичные ведомости, дабы всяк от обмана их остерегался». У Волжина при том было отобрано векселей, ломбардных билетов и закладных на 159 000 рублей и, кроме того, множество золотых и бриллиантовых вещей. Все эти богатства приказано было: «яко стяжание, неправедным образом снисканное и ему непринадлежащее, отдать в приказ Общественного призрения Московской губернии на употребление полезная и богоугодные».
В том же году Бантыш-Каменский писал к князю Куракину: «У нас сильный идет о картежных академиках перебор. Ежедневно привозят их к Измайлову; действие сие в моих глазах, ибо наместник возле меня живет. Есть и дамы...»
Через несколько дней он пишет опять к Куракину: «Академики картежные, видя крепкий за собой присмотр, многие по деревням скрылись».
Из рассказов современников видно, что в Екатерининское время в каждом барском доме по ночам кипел банк, и тогда уже казенный ломбард более и более наполнялся закладом крестьянских душ. Не к добру в первое время послужило дворянству это учреждение дешевого и долгосрочного кредита. Двадцать миллионов, выданные помещикам, повели еще к большему развитию роскоши и разорению дворянства. Быстры и внезапны были переходы от роскоши к разорению. В большом свете завелись ростовщики-менялы; днем разъезжали они в каретах по домам с корзинами, наполненными разными безделками, и променивали их на чистое золото и драгоценные каменья, а вечером увивались около тех несчастливцев, которые проигрывали свои имения, давали под залог вещей деньги и выманивали у них последние средства.
У Загоскина в воспоминаниях находим описание одного из таких ростовщиков сиятельного происхождения, отставного бригадира, князя Н., промотавшего четыре тысячи душ наследственного имения. Вот как описывает он место его действий на одном из московских великосветских вечеров, где в ту эпоху подобный ростовщик-торговец был необходимой принадлежностью:
«Посреди комнаты стоял длинный стол, покрытый разными галантерейными вещами; золотые колечки, сережки, запонки, цепочки, булавочки и всякие другие блестящие безделушки расположены были весьма красиво во всю длину стола, покрытого красным сукном. За столом сидел старик с напудренной головой, в черном фраке и шитом разными шелками атласном камзоле. Наружность этого старика была весьма приятная, и, судя по его благородной и даже несколько аристократической физиономии, трудно было отгадать, каким образом он мог попасть за этот прилавок. Да, прилавок, потому что он продал при нас двум дамам: одной золотое колечко с бирюзой, а другой небольшое черепаховое опахало с золотой насечкой; третья, барышня лет семнадцати, подошла к этому прилавку, вынула из ушей свои сережки и сказала:
— Вот возьмите! Маменька позволила мне променять мои серьги. Только, воля ваша, вы много взяли придачи: право, десять рублей много!
— Ну, вот еще, много!— сказал продавец.— Да твои-то сережки и пяти рублей не стоят.
— Ах, что вы, князь!— возразила барышня.— Да я за них двадцать пять рублей заплатила...»

1 Ефимок — русское название европейской серебряной монеты иохимсталера. На внутреннем рынке хождение не имели, являлись основным сырьем для чеканки русской монеты. Из одного ефимка при перечеканке получали 64 копейки.
2 Уложение — свод законов, принятый земским собором в 1649 г. и известный под названием «Соборное уложение».
3 Начало этой игры идет из Испании. Название правильное "годбер". Пыляев.
4 Род ломбера вчетвером. Пыляев.
5 То же, что ламбет (jeu de la bête). Пыляев.
6 Названа так от червонного валета "памфилом"; в низших классах эта игра зовется "филя", филей, простофилей или просто игрою в дурачки. Пыляев.
СТАРОЕ ЖИТЬЕ.

Назад | Содержание | Вперед

АЗАРТНЫЕ ИГРЫ В СТАРИНУ.

II

Игра в бриллианты. — Игроки: Потемкин, Чертков и Левашов. — Случай с П. В. Пассеком. — Гроза на игроков. — Проигрыш казенных денег. — Всеобщая страсть к картам. — Шутки Безбородки и Демидова. — Выигрыш Державина, проигрыш Пушкина. — Игра в клюковку. — Карточные откупщики Злобин и Чеблоков. — Число карточных фабрик в Петербурге. — Иностранные колоды карт. — Гадальщицы на картах: Ленорман, Штольц и Марфуша.

Императрица Екатерина II игрывала сама в карты, но большею частью с чужестранными министрами или с тем, кому прикажет; для такой игры карты подавали гостям, по назначению, камер-пажи1, но случалось, что на парадных и торжественных вечерах государыня играла, расплачиваясь бриллиантами. Так, на празднике Азора, в комнатах Эрмитажа, 13 февраля 1778 года, данного в честь рождения первого внука императрицы, розданы были избранным гостям афиши от имени «Азора, африканского дворянина», который, «как представитель страны золота, серебра и драгоценных камней и чудовищ, не мог выбрать минуты более благоприятной для своего праздника, как такое время, когда земля, небо, воды и всякого рода твари призваны ознаменовать блестящую эпоху». Далее сказано, что на каждом из столов, приготовленных для игры в макао, будет стоять коробка с бриллиантами, и каждая девятка будет оплачиваться камнем в один карат. Императрица в одном из своих писем к Гримму рассказывает, что на этот вечер гости поднялись по узенькой лестнице в комнаты музея, и игрой в золото и драгоценные камни были особенно поражены дипломаты — les soupes aux pois2. После полуторачасовой игры гости поделили между собой оставшиеся бриллианты. В соседних залах в этот вечер горели два огромных вензеля «А» из самых крупных бриллиантов и жемчугов, а под ними стояло двадцать пажей, одетых в глазет3, с голубыми шарфами через плечо. В виде десерта против зеркал стояли в разных сосудах сервиза Бретейля все драгоценные камни четырех шкапов Эрмитажа. Несомненно, что под именем Азора являлся переодетым сам князь Потемкин, который был устроителем праздника. Кому бы могла войти в голову такая разорительная затея, как игра в бриллианты, как не князю Потемкину; великолепный князь Тавриды часто, играя в карты, только один мог платить не деньгами, а бриллиантами.
Про большую игру в карты Потемкина существует несколько анекдотов. Любимым его партнером был один калмык, который имел привычку всем говорить «ты» и приговаривать: «Я тебе лучше скажу». Он вел крупную игру и игрывал со всеми вельможами.
Однажды, понтируя с каким-то знатным молдаванином против калмыка, Потемкин играл несчастливо и, разгорячившись на неудачу, вдруг с нетерпением сказал банкомету:
— Надобно быть сущим калмыком, чтобы метать так счастливо.
— А я тебе,— возразил калмык,— лучше скажу, что калмык играет, как князь Потемкин, а князь Потемкин, как сущий калмык, потому что сердится.
— Вот насилу-то сказал ты «лучше!»,— подхватил, захохотав, Потемкин и продолжал игру уже хладнокровно.
В другой раз Потемкин наказал одного из своих партнеров довольно строго за то, что последний, пользуясь его рассеянностью, обыграл его нечестным образом.
— Нет, братец,— сказал ему Потемкин,— я с тобою буду играть только в плевки; приходи завтра.
Приглашенный не преминул явиться.
— Плюй на двадцать тысяч,—сказал князь. Партнер собрал все силы и плюнул.
— Выиграл, братец; смотри, я дальше твоего носа плевать не могу! — произнес Потемкин, отдавая проигрыш.
Императрица Екатерина II часто, играя в карты и делая ошибки, терпеливо сносила выговоры от своих партнеров. Камергер Чертков имел обыкновение делать ей такие выговоры; а раз, играя с нею и проигрывая, забылся до того, что с досады не окончил игры и бросил карты на стол. Императрица ни слова не сказала ему и, когда кончился вечер, встала, поклонилась и молча ушла в покои. Чертков просто остолбенел от своего поступка. На другой день, когда гофмаршал вызывал лиц, которые были назначены к ее столу, Чертков стоял в углу ни жив, ни мертв. Когда гофмаршал произнес его имя, он ушам не верил, и когда робко и нерешительно подошел, то государыня встала, взяла Черткова за руку и прошла с ним по комнате, не говоря ни слова. Возвратясь же к столу, сказала ему:
— Не стыдно ли вам думать, что я могла быть на вас сердита? Разве вы забыли, что между друзьями ссоры не должны оставлять по себе никаких неприятных следов.
Как мы уже упомянули, Екатерина недолюбливала азартных игроков. Про них она говорила: «Эти люди никогда не могут быть полезными членами общества, потому что привыкли к праздной и роскошной жизни. Они хотят всю жизнь свою провести в этой пагубной игре и, таким образом, лишая себя всего своего имения и нисколько об этом не заботясь, делают несчастными и других, которых они обманывают и вовлекают в игры».
Наказанием для игроков в Екатерининское время был арест в тюрьме, под крепким караулом. Но иногда прибегали и к более крутым мерам. Так, узнав, что в Москве завелись карточные игроки, она писала к главнокомандующему: «Иностранцев высылайте за границу, а своих унимайте, а если нужно будет, то пришлите ко мне именной список их. Я велю публиковать об них в газетах, чтобы всякий мог их остерегаться, зная ремесло их».
Существует предание, что наши общественные клубы учреждены были в ее время для того только, чтобы иметь надзор за азартными игроками. Так, не раз появлялись в то время указы, гласящие, что клубы посещают люди не только такие, что ищут в длинные зимние вечера средства лишь «рассыпать мысли свои», но и такие, которые впадают в «подлые поступки» и особенно умножают страсть к карточной игре.
Императрица знала всех своих придворных, которые вели крупную карточную игру. Узнав, что у ее статс-секретаря Попова по ночам съезжаются для большой игры, она спросила его:
— Играете ли вы в карты?
— Играем, государыня,— отвечал он.
— В какую игру?
— И в ломбер (l'omber) играем.
— Ваш ломбер разорительный,— рассмеявшись, сказала императрица.
До сведения Екатерины дошло, что генерал Левашов ведет большую азартную игру. Государыня при встрече говорит ему:
— А вы все-таки, несмотря на запрещение, продолжаете играть?
— Виноват, ваше величество, играю иногда и в коммерческие игры.
Двусмысленный ответ обезоружил гнев императрицы.
Этот В. И. Левашов не изменял своего образа жизни до самой смерти и то и дело выигрывал и проигрывал большие деньги.
Уже позднее, в царствование императора Александра I, Левашов был замешан в какой-то крупный проигрыш. Государь, встретив Левашова, сказал ему:
— Я слышал, что ты играешь в азартные игры?
— Играю, государь,— отвечал Левашов.
— Да разве ты не читал указа, данного мною против игроков?
— Читал, ваше величество,— возразил Левашов,— но этот указ до меня не относится: он обнародован в предостережение «неопытных юношей», а самому младшему из играющих со мною пятьдесят лет.
В Екатерининское время слыл за самого отчаянного азартного игрока известный вельможа века императрицы — Петр Богданович Пассек. Проигрыши и выигрыши этого страстного игрока ежедневно доходили до многих десятков тысяч рублей. Про Пассека существует следующий рассказ. В одну ночь он проиграл несколько десятков тысяч рублей, долго сидел у карточного стола и задремал. Как вдруг ему приснился седой старик с бородою, который говорит: «Пассек, пользуйся, ставь на тройку три тысячи, она тебе выиграет соника, загни пароли4, она опять тебе выиграет соника, загни сетелева5, и еще она выиграет соника». Проснувшись от этого видения, Пассек ставит на тройку три тысячи, и она сразу выигрывает ему три раза.
Существует также очень характерный анекдот про одного из вельмож из «стаи славной» императрицы: играя в присутствии самой Екатерины и почти всего двора, чуть ли не с прусским королем, и видя неминуемую гибель всего своего огромного состояния, он принужден был съесть пикового короля, чтобы только игра эта считалась неправильною.
Как мы уже говорили выше, в конце царствования Екатерины II в Москве особенно сильно развилась азартная карточная игра. Это обстоятельство заставило государыню принять крутые меры. Августа 7 1795 года императрица писала к главнокомандующему Москвы, д. т. с.6 Михаилу Михайловичу Измайлову: «Не оставьте подтвердить всем тем, кои в представленном от вас списке поименованы7, дабы они от упражнения в разорительных играх всемерно воздержались под страхом нашего гнева и неизбежного взыскания по законам».
В списке картежников, посланном Измайловым к Екатерине II, были такие вельможи и сановники, как, например, Ив. Архаров, князь А. Урусов, князь Василий Сибирский, Ал. Давыдов, Ал. Акулов, Ал. Бибиков, князь Мих. Хованский, С. Тимирязев, Ив. Гарновский, князь Ив. Шаховской, Як. Ханыков, Ст. Лачинов, князь Дм. Голицын, князь Ал. Мещерский, Федор Рахманов, Ник. Болтин, Юрий Нелединский; были и иностранцы, содержатели игорных домов, как Бахтазар, Манчалли, Штироли и Пиндорелли. Поводом к составлению этого списка, как говорит А. Т. Болотов, послужил проигрыш казенных денег московским почтамтским кассиром Шатиловичем. Он проиграл 26 тысяч и из боязни наказания отравился, но умерший оставил после себя список, с кем он играл. Этим реестром воспользовался главнокомандующий Измайлов, распределил сумму между игравшими и тотчас же ее собрал. Говорили, что попало в список много таких, которые кассира Шатиловича и в глаза не видали.
После этого случая в Москве ходило много слухов про игроков. Так, рассказывали, что, несмотря на величайшие строгости относительно карточных игроков, где-то в игорном доме были забраны приказные с отставными офицерами и последних посадили на три месяца в смирительный дом, а приказных публично на перекрестках наказывали плетьми. И после этого был выдан приказ, что всем квартальным майорам дана привилегия в частях своих въезжать в дома, как скоро где усмотрят они собрание и карет много, и посмотреть, в чем упражняется хозяин. Эти меры, по слухам, многих удерживали от азартной игры.
По словам современников, в последние годы царствования Екатерины II карточная игра усилилась до колоссальных размеров; дворяне почти только и делали, что сидели за картами; и мужчины, и женщины, и старые, и молодые садились играть с утра, зимою еще при свечах, и играли до ночи, вставая лишь пить и есть; заседания присутственных мест иногда прерывали, потому что из самого заседания вдруг вызывали членов к кому-нибудь на карты; играли преимущественно в коммерческие, но много и в азартные игры. Составлялись компании обыграть кого-нибудь наверняка; поддерживать себя карточною игрою нисколько не считалось предосудительным. Карточная игра больше всего содействовала тому, что многие тратили больше, чем получали, что стали продавать свои имения и даже завели обычай, на первое время всех сильно поразивший8, продавать людей без земли, особенно в рекруты, чиновники — растрачивать казенные деньги, дворяне — вступать в откупы9 и тому подобное.
В эти годы дошло до того, что зимой, в Москве, в публичных собраниях и клубах и в маскарадах вовсе почти не танцевали, а все садились за карточные столы. Даже музыка больше часа не играла. И как пишет А. Т. Болотов, плясывали иногда по-русски, но и тут с топаньем и кричаньем и дурно, и то при разъезде, подгулявши.
Почти все сановники Екатерины II были большие охотники до карт, так, канцлер Безбородко нередко целые ночи проводил за зеленым столом. В карточной игре Безбородко не был счастлив, что можно заключить из писем к нему А. И. Моркова; последний от 5 апреля 1782 года говорит: «Сожалею, что вы так худо ведете свои дела в картах. С этой стороны я гораздо вас спокойнее. Как в день гульденов шесть выиграю, так вся Гаага мне завидует. Женщины здесь прескверные и по большей части мошенницы: воруют в игре так, что глазом мигнуть нельзя». В другой раз он пишет, поздравляя Безбородко с Новым годом: «Позвольте мне при сем поднести вам маленький календарь, весьма полезный не для чисел, но для ведения карточных счетов».
Богатый граф С. П. Румянцев, блестящий вельможа времен Екатерины, человек высокого ума, большой образованности, был до глубокой старости подвержен картежной страсти, которой предавался, так сказать, запоем. Он запирался иногда на несколько дней с игроками, проигрывал им баснословные суммы и переставал играть впредь до нового запоя.
Относительно карт существует рассказ, что Безбородко просил у Екатерины II позволения стрелять из пушек на своей даче на Неве. Государыня, удивленная просьбою, не отказала своему любимому секретарю. Вскоре лейб-медик Роджерсон, играя в вист, по рассеянности, начал делать ошибки (ренонсы), а хозяин-граф приказал каждый раз извещать об этом пушечными выстрелами. Шутка эта так раздражила вспыльчивого лейб-медика, что едва не кончилась крупной ссорой.
Наши баре в старину любили тешиться над своими партнерами, как мы выше уже говорили. Потемкин любил играть в карты с калмыком, а известный эксцентрик П. А. Демидов тоже имел у себя такого же чудака для игры в карты — армянина, известного в то время в Москве под именем «Тараса Макарыча», человека недальнего ума, но страстного игрока и пьяницу. Демидов играл с ним в карты, отмечая выигрыш на его лице углем, и нередко, напоив мертвецки пьяным, он отвозил домой в гробу этого партнера вместе с выигрышем.
Карточною игрою в молодости увлекался до страсти и поэт Державин; вскоре, по возвращении в Петербург, после пугачевщины, в конце 1775 года, он на оставшиеся у него 50 рублей выиграл в короткое время 40 000 рублей (см. «Записки Державина», стр. 37, 44, 14). Потом, познакомясь с князем Вяземским, он часто у него бывал и проводил с ним дни, забывая время в карточной, тогда бывшей в моде, игре в вист (стр. 122). Впоследствии Державин, хотя и не оставлял совсем карточной игры, однако ж более уже не предавался ей с увлечением.
Державин в своей страсти к картам сознается так: «Иногда на торжище праздности и любостяжания сидел я за грудами золота, передвигал его туда и сюда, желая и у ближнего притягать к себе не принадлежащее имение или ему свое бросить. И тут я чего не делал? то в кости, то в карты, то в шары, то в шашки, а иногда, о, грешен окаянный! загибал я и уголки. Иногда принимался я важничать, морщился и протирал глаза свои, и сказывал, что у меня от работы голова вкруг катится, хотя, впрочем, так же как и прочие люди, чужими руками жар загребал; проигрывал я ночь в рокамболь, а поутру за делами дремал на диване». Пушкин тоже, во время пребывания своего в южной России, куда-то ездил за несколько верст на бал, где надеялся увидеть предмет своей тогдашней любви. Приехав в город, он до бала сел понтировать и проиграл всю ночь до позднего утра, так что прогулял и все деньги свои, и бал, и любовь свою.
В прошлом столетии карты положительно владели всем высшим обществом. При императрице Елизавете, как говорит императрица Екатерина II, игра в фараон10 составляла занятие всех придворных дам с утра до поздней ночи. Сама императрица в то время должна была принимать участие в таком препровождении времени; позднее, в царствование Екатерины II, в известные дни в Эрмитаже, куда собирались придворные дамы и гвардейские офицеры, всегда составлялись партии в ламуш, бостон, реверси и пикет. В частных домах в ее время у наших бар, кроме этих игр, играли очень сильно в банк, штос, квинтич, крепе, пасдис и ландскнехт.
Князь Вяземский в своих записках рассказывает, что он знал одного нелицеприятного и беспристрастного сына, который говорил ему, что покойный отец его, в конце прошлого столетия, выиграл у приятеля своего двадцать тысяч рублей на клюкве. Вот как это происходило. Он предложил добродушному приятелю своему угадывать, в которой руке его цельная клюковка, в которой раздавленная. Разумеется, заклад был определен в известную сумму. Игра продолжалась около двух часов. Нужно ли добавлять для простодушного читателя, что вызванный на игру назначал решительно всегда невпопад?
На всех почти публичных маскарадах, гуляньях, сто лет тому назад, были «горницы для играния в карты». Так, в Большом театре, в Петербурге, давая маскарады, машинист Домпиери и танцовщик Ганцолес извещали публику, что у них будет допущена и игра в карты.
Самые же карты в то время стояли невысоко в цене, и, как видно из публикаций в «С.-Петербургских ведомостях», цена их на публичных маскарадах была 2 руб. 60 коп. за дюжину. Карты в то время были выписанные из-за границы, а также и петербургского изделия. Карты отдавались на откуп. Откупщиками карточного дела были — именитый гражданин Злобин и с.-петербургский купец Чеблоков.
Император Павел I, когда, в 1797 году, 16 декабря, запретил привоз иностранных карт и возвысил сбор за клеймение карт, установленный в пользу Воспитательного дома, то дал Чеблокову шпагу и медаль на голубой ленте, а Злобину — одну медаль. Злобин не пожелал выйти из купеческого звания. Он считался богатейшим из откупщиков, но при всем своем богатстве отличался большой простотою; видом он был очень некрасив, неуклюже толст, из лица красен и вдобавок кос и притом большой заика; ходил он в русском платье и с бородой. Сыновья у него были очень хорошо воспитаны и один из них был зятем графа Сперанского. Жена Злобина ходила в большом кокошнике на голове и телогрейке, вся одежда ее была из золотой парчи и усыпана жемчугом, крупными бриллиантами и другими драгоценными камнями; кокошник у нее так был велик, что не мог пройти в двери, и входила она всегда боком. По рассказам, бриллиантовых вещей у нее было так много, как ни у одной из тогдашних аристократок.
В Екатерининское время в Петербурге существовало восемь немецких карточных фабрик, из них одна принадлежала Воспитательному дому. Позднее, в начале нынешнего столетия, учрежденная под покровительством императрицы Марии Федоровны Александровская мануфактура стала выделывать по способу Деларю по 14 000 колод ежедневно, но за всем этим она не могла удовлетворить требованиям тогдашнего общества, и карты всегда распродавались быстро, без всякого остатка. Наши карты отличаются достоинствами высшего качества.
Первые у нас карты были тарокко; это собственно название итальянское: карты для игры, называемой тарокк, от того, что, как говорят, были изобретены в провинции Таро, в Ломбардии; впервые стали употребляться в Польше, откуда и перешли к нам. Тароковые карты представляют фигуры самые странные. Они употребляются во Франции для составления так называемой большой игры (grand jeu) у карточных гадальщиц.
В Англии игральные карты появились ранее, нежели во Франции. Там в обществе существует два рода игральных карт; английские карты употребляются в Соединенных Штатах и в Канаде.
В Германии карты сохранили некоторые отметки средних веков: к королям, дамам и валетам был присоединен четвертый род фигур — рыцарей. Полная колода карт французских — 52, в Германии колода долго заключала в себе 64 карты и между ними 21 козырных, носивших названия дьявола, смерти и т. п.
Карты тарокко состоят из 78 штук; в Италии, в Швейцарии и во Франции тарокко по сейчас сохранило свой первоначальный вид; масти тарокко называются чаши, динарии, палки и мечи, а в козырях те же старые аллегорические фигуры средних веков христианской эры. Испанские карты, или карты Гомбре, числом 48; такие карты выделываются в большом количестве в Германии для вывоза в Южную Америку, в Мексику и Калифорнию. В прежние времена спинка карт была белая, на спинках только тарокко и испанских были рисунки или крап; от этого и получилось название «крапленые», присвоенное картам, имеющим это украшение. Впрочем, последнее название у нас теперь понимается иначе: крапленые карты — это такие, которые побывали до игры в руках шулеров.
Игральные карты имеют большое применение в гаданьях у людей суеверных, прибегающих к дознанию будущего. Искусство узнавать будущее по расположению игральных карт не особенно старо и у нас в России восходит не ранее начала нынешнего столетия. Привезено оно к нам из Франции; матерью гаданий надо признать известную девицу Ленорман. Многие из наших офицеров, бывших в 1814 году в Париже, посещали из любопытства квартиру этой знаменитой ворожеи в Турнонской улице, под № 6. Девица Мария Ленорман приобрела себе славу во время консульства и империи. Искусством прорицания девица Ленорман занималась более пятидесяти лет. Пишущему эти строки приводилось знать в Москве одну богатую помещицу г-жу Кр-ну, судьбу которой Ленорман предсказала, как по-писанному. Эта барыня, в силу ее предсказания, что она умрет ночью, никогда не спала ночью, когда спят люди, а спала днем, и чтобы не знать часа смерти, приказала во всем доме испортить все часы с боем, чтобы не знать времени. В числе странностей этой барыни было также и то, что она не употребляла никогда для мытья воды, а на место последней какую-то мазь. Кр-на ездила несколько раз в Париж к Ленорман и раз по просьбе Аракчеева, портрет и оттиск с ладони которого возила к ней для узнания судьбы временщика.
Девятнадцати лет от роду Ленорман уже была известна как хорошая предсказательница и нередко за свои предсказания платилась тюрьмой. Славу Ленорман сделал Наполеон: она предсказала молодому артиллерийскому поручику по чертам на ладони, что он выиграет не одно сражение, покорит царства, будет владычествовать и удивит мир. Эта Сивилла во всех случаях давала советы и императрице Жозефине, которая и покровительствовала ей в благодарность за ее блистательные предсказания.
В Петербурге известных гадальщиц на картах было немного: в начале этого столетия — старуха-немка Штольц и в сороковых годах — на Бердовом заводе чухонка, известная под именем Марфуши.
1 Камер-паж — старший паж, обученный дежурству во дворце.
2 Этим именем государыня называет дипломатов. Пыляев.
3 Глазет — шелковая ткань с золотым или серебряным рисунком.
4 Выиграть соника — с первой ставки, сразу; загнуть пароли — загнуть угол карты в знак удвоенной ставки (здесь и ниже: карточное арго).
5 Загнуть сетелева — сделать ставку.
6 Д. т. с. — действительный тайный советник.
7 Всех игорных домов в представленном списке императрице Екатерине Измайловым поименовано было более семидесяти. Пыляев.
8 См. Н. Чечулина — «Русское провинциальное общество во второй половине XVIII века». Пыляев.
9 Откуп — право на взыскание каких-либо государственных доходов, предоставляемое частному лицу за денежное вознаграждение.
10 То же, что банк. Пыляев.

 

 


Все статьи:



Яндекс.Метрика

По вопросам рекламы обращайтесь AdminSite.

StormUS - С нами - легко!